Колебания цен на социально значимые продукты питания нередко вызывают опасения федеральных властей, принимающих меры для стабилизации показателей. Речь обычно об облегчении импорта, ограничении экспорта, косвенном госрегулировании цен или прямой поддержке нуждающихся. О рисках подобных подходов в интервью “Ъ” рассказал главный экономист Института экономики роста им. П. А. Столыпина Борис Копейкин.

— Рост цен на отдельные, особенно базовые продукты питания часто вызывает обеспокоенность властей. С чем это связано?

— Цены на продукты питания — во многом вопрос социальной политики. Чем выше доля расходов на них в структуре трат населения, тем он острее. Например, в США и Великобритании этот показатель — около 10%, а в России, по недавним опросам, существенно выше — около 35%. Для значительной доли населения этот показатель еще выше.

— Есть другие риски?

— Стоимость продуктов сильно влияет на инфляционные ожидания. Все ходят в магазины и обращают внимание на продукты, которые дорожают. Например, в прошлые годы мы видели, как росли цены на сливочное масло, курятину, яйца: это было в фокусе внимания. Одновременно дешевела гречка, но это никого не волновало.

— В какой момент цены на тот или иной продукт могут начинать вызывать беспокойство?

— В экономической теории нет ответа на этот вопрос. Решения о конкретных мерах принимают отдельные люди, работает человеческий фактор. Нужно понимать, что бесконечного роста стоимости в большинстве случаев в принципе быть не может: в какой-то момент станет выгодно ввозить импортную продукцию и она заполнит рынок.

— Облегчение импорта — одна из наиболее популярных мер контроля над ценами в России.

— Она как раз наиболее рыночная, обеспечивает в первую очередь рост конкуренции. Сама по себе возможность облегчить импорт указывает на то, что российские производители изначально в более выгодных условиях: их продукция на локальном рынке стоит дороже, чем в мире.

— Ограничивать экспорт хуже?

— Мы часто видим такой подход не только в случае с продуктами питания, но и, например, с бензином. В моменте может быть достигнут позитивный эффект, но в длительной перспективе он не ведет к росту производства. Соответственно, предложение на рынке будет ограниченным, глобально проблема решаться не будет. Сама по себе растущая цена — это сигнал, указывающий на то, что нужно больше производить и меньше потреблять.

— Стоит поддерживать внутреннее производство?

— Да, в России сейчас рабочая сила становится дороже, человеческий ресурс ограничен. Соответственно, единственная возможность производить больше — опираться на существующие ресурсы и повышать производительность. Это предполагает вложения в модернизацию производства, которые бизнесу может быть непросто осуществить самостоятельно. Нужно сохранять и расширять действие мер поддержки инвестиций. Но в целом российская сельскохозяйственная отрасль остается конкурентоспособной. Предприятия экспортируют на мировые рынки значительный объем продукции, это в какой-то степени говорит о ее качестве.

— Власти многих стран вмешиваются в ценообразование на продукты?

— Да, например, во Франции это делается через согласование условий контрактов, заключаемых между поставщиками и ритейлерами. В Израиле цены на многие продукты устанавливаются в рамках антимонопольного регулирования. В стране много импорта, а число импортеров невелико. Предполагается, что такой подход будет их сдерживать. Политику сложно назвать очень удачной: мы видим, что многие продукты в Израиле все же дороже, чем в других странах мира. В Венгрии сейчас уже некоторое время введено регулирование цен на мясо и ряд других продуктов. Но исследования отмечают негативное влияние подхода на динамику производства.

— Другой путь — прямая финансовая поддержка малоимущих групп населения.

— Да, такая система действует, например, в США. С экономической точки зрения это наиболее оправданный подход: дать потребителю денег, чтобы он сам мог купить то, что ему нужно. Но нужно быть готовым к тому, что люди будут совершать рациональные покупки именно с их точки зрения, и речь может идти совсем не о картошке. В случае действия системы карточек выданные по ним продукты впоследствии могут перепродаваться.

— Как определить, кого поддерживать?

— Это не так просто. В мировом понимании, то есть в определении Всемирного банка, бедность — это когда люди живут на $3 и меньше в день. Это около 7,5 тыс. руб. в месяц, в России настолько нуждающихся людей практически нет. В развитых странах бедность — относительное понятие. Мы видим, как в Лос-Анджелесе из-за высоких цен на жилье нуждающимися признаются потребители с доходом почти $100 тыс. в год.

— Какие риски несет в себе поддержка отдельных слоев населения?

— В большей степени социальные. Могут сложиться условия, в которых работать становится невыгодно. Это приводит к формированию отдельных групп людей, в которых несколько поколений живут исключительно на социальные пособия и выплаты. Что, собственно, уже можно наблюдать в ряде богатых развитых стран.

Интервью взяла Александра Мерцалова

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/8024967