Александр Широв,
директор Института народнохозяйственного прогнозирования РАН, эксперт Института экономики роста им. П.А. Столыпина:
Согласно данным Росстата, по итогам марта 2026-го объем промышленного производства в России увеличился на 2,3% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Этот рост компенсировал спад, наблюдавшийся в предыдущие два месяца. Тем не менее споры по поводу состояния российской экономики не утихают.
Масла в огонь добавляют данные о сокращении ВВП в январе и феврале этого года, которые существенно ухудшили прогнозы развития экономики. Если речь идет об управляемом охлаждении, то стране критически необходимо остановить падение показателей.
Российская экономика находится в состоянии структурной трансформации с 1991 года. Поэтому сдвиги были и остаются главным драйвером ее развития на многие годы вперед.
Мы часто критикуем правительство и Банк России за то, что они не используют альтернативные решения в моменты, когда, казалось бы, для этого есть основания. Но важно понимать: решения во многом становятся реакцией на внешние, а иногда и на внутренние события и связаны со сложившейся системой различных ограничений.
Если посмотреть на развитие экономики, то в период с февраля 2022-го до июля 2023-го осуществлялся финансовый форсаж. Проводилась мягкая денежно-кредитная и мягкая бюджетная политика. Это был серьезный риск, на который пошло правительство и ЦБ в ответ на масштабный вызов для экономики. И надо признать, что в тот момент это было оправданно.
Как показывает практика, Россия научилась хорошо справляться с короткими кризисами длиной в два-четыре квартала. Но нынешний шок носит затяжной характер и продолжается уже около четырех лет. Именно поэтому в июле 2023-го стартовал цикл ужесточения денежно-кредитной политики (ДКП): бесконечно поддерживать режим форсажа невозможно. В экономике началась серьезная разбалансировка спроса и предложения, вызвавшая рост цен.
Однако ДКП можно вывести из формирования экономической динамики лишь до тех пор, пока бюджет способен обеспечивать необходимый импульс для роста. В прошлом году в России он практически исчерпался. Уровень консолидированных расходов казны составил 39,6% от общего объема ВВП, а в этом году с учетом повышения НДС он превысит 40%. Дальше наращивать роль бюджета в экономике невозможно по целому ряду причин — как финансовых, так и институциональных.
Кроме того, у казны ограничены каналы доведения средств до экономики. Это не столь широкий инструмент, как кредитование бизнеса и населения через финансовую систему. В результате мы попадаем в ловушку охлаждения экономической активности. По итогам I квартала 2026-го может произойти снижение ВВП на 1,5%.
Динамика экономики инерционна. О минусе по итогам I квартала говорили еще с сентября-октября прошлого года. Также понятно, что и II квартал будет близок к нулю или покажет небольшой минус. Фактически мы сейчас боремся за второе полугодие, а значит, и за положительную динамику по итогам всего года.
Во второй половине 2026-го на ситуацию будут влиять события на Ближнем Востоке. Скорее всего, стоимость сырья продержится на относительно высоком уровне на протяжении всего года. Производственные цепочки — нефть, нефтепродукты, химия, сельское хозяйство — будут восстанавливаться медленно, а значит, период высоких цен сохранится в обозримом времени. Это принесет России дополнительные доходы и поможет сбалансировать бюджет в 2026-м.
По итогам года за счет этого возможен рост ВВП — до 1%, хотя, конечно, этого очень мало. Главным вопросом остается, как переломить тренд на охлаждение экономики.
Сделать это можно только через спрос. Инвестиции, начатые в 2023–2024 годах, дают увеличение предложения, но без оживления спроса новый инвестиционный цикл и дальнейшее ускорение невозможны.
Есть два ключевых направления. Первое — потребительский спрос, при этом важно не допустить перегрева, как в 2023-м. Второе — восстановление запасов на складах в промышленности и строительстве: это спрос на металлы, стройматериалы. Все это может запустить загрузку мощностей и дать импульс на выход из охлаждения. Дело в том, что сокращение запасов может сигнализировать об ухудшении финансового положения предприятий, нуждающихся в оборотном капитале.
Экономическая политика также должна меняться. Нельзя рассчитывать на дальнейшее расширение бюджетного импульса. Если стоит задача получить рост инвестиций в основной капитал, бюджет должен постепенно — в перспективе трех-пяти лет — снижать долю своих расходов в ВВП с нынешних 40% к более нормальным значениям — порядка 37%. Это вернет в экономику примерно 3–4% ВВП. 1% сегодня — это около 2,2 трлн рублей.
При этом существуют и другие источники средств: снижение оттока капитала, возможный приток внешних средств при изменении внешнеполитической ситуации. Для решения этих задач должна быть настроена новая экономическая политика.
Если сохранять только парадигму макрофинансовой стабильности без приоритета экономического роста, то ни бюджетные, ни структурные проблемы решить не удастся. Политика, ориентированная на рост ВВП, — более рискованна, но в новой модели ключевую роль должен играть бизнес — как частный, так и с государственным участием. Он должен взять на себя долю ответственности. Именно компании проводят модернизацию и обновление производственного потенциала. Государство в основном инвестирует в строительство и инфраструктуру, тогда как рост производительности и эффективности — это зона ответственности бизнеса.
Поэтому речь должна идти не столько о промышленной, сколько о структурной политике. Необходимо четко понимать, какие секторы обладают потенциалом роста, и создавать условия для его воплощения.
Серьезная проблема здесь — иллюзия, что цифровая экономика и искусственный интеллект сами по себе обеспечат прорыв. Без развитого реального сектора их эффективность будет ограниченной. И это тоже вызов, который стоит перед экономической политикой РФ.
Структурные меры и макроэкономическая политика должны быть взаимосвязаны и направлены на одну цель — ускорение экономического роста, потому что он означает повышение доходов бизнеса, государства и населения. В обеспечении этого роста и состоит ключевая задача экономической политики.
Источник: «Известия»
