Столыпинский клуб: диалог цивилизаций и стратегическое партнерство
В Столыпинском клубе регулярно проходят встречи по поиску подходов к развитию России и выстраиванию международных партнерств в условиях глобальной трансформации. На этот раз обсуждали Китай – страна стремительно становится одним из важнейших партнеров России, но при этом остается для нас удивительно малопонятой.
Недостатка интереса к Китаю нет – сегодня у нас, кажется, все стали китаистами. Но за разговорами об «китайском опыте» теряется простой вопрос: а из чего он складывается? Из какой исторической и цивилизационной логики выросли институты современного Китая, почему они работают именно так и насколько вообще возможно перенести их на российскую почву? На встрече прозвучали два весьма разных ответа.
Заведующий отделом Китая Института востоковедения РАН Артем Игоревич Кобзев предложил смотреть на Китай как на цивилизационный полюс, отличный от западного на фундаментальном уровне типа письменности и формы мышления. И Россия в этой схеме оказывается частью западного полюса, причем вместе с Индией и арабским миром, значит, взаимопонимание не данность. В условиях, когда эти полюса балансируют между столкновением цивилизаций и диалогом, отношения между ними требуют отдельного навыка – способности понимать чужую логику, а не проецировать на нее собственные представления.
А вот другой сотрудник Отдела Китая Сергей Николаевич Гончаров уверен, что Россия и Китай исторически заимствовали друг у друга гораздо больше, чем принято считать. Но на современную КНР надо смотреть через изменения, которые происходят внутри самой страны.
Многие в России просто не понимают происходящей внутри КНР трансформации, а многочисленным «экспертам» она неинтересна. Китай будущего – это не страна бесконечного демографического роста, которой требуется все больше территорий. На фоне сокращения и старения населения страна проводит новую волну урбанизации с формированием «супергородов» для сотен миллионов новых потребителей, где ИИ станет основной производительной силой. Меняется и сельское хозяйство – оно становится все менее зависимым от человеческого труда.
Эта перспектива, считает Гончаров, выбивает почву из-под страхов китайской экспансии. Но ставит перед Россией другой вопрос: как найти свое место экономике этой техно-экономической трансформации? Россия во многом оказалась вытеснена со сложных рынков – от автомобилестроения и гражданской авиации до станкостроения и оборудования для ТЭС и ГЭС. У экспорта нефти и газа тоже есть естественный потолок.
России нужно смотреть не на то, чем она располагает сейчас, а но и на новые возможности, которые создаст наступающий технологический сдвиг. Одной из них может стать переход к экономике искусственного интеллекта. Если стратегическая безопасность XX века строилась вокруг ядерного сдерживания, то в XXI веке все заметнее становится вопрос о технологическом сдерживании и конкуренции в сфере ИИ.
Россия обладает огромным потенциалом чистой энергетики для дата-центров в том числе зарубежных партнеров. Другая возможность – продовольственная безопасность Глобального Юга – и китайские партнеры, возможно, даже профинансируют эту стабильность. Наконец, для Китая представляет интерес и экологическое благополучие огромных российских территорий.
Но чтобы воспользоваться этими возможностями, сначала придется решить фундаментальную проблему – научиться понимать Китай. За исключением нескольких настоящих экспертов, большинство принимает собственное поверхностное представление о Китае за знание о нем. Но чем важнее Китай становится для России, тем дороже будет обходиться такая ошибка. Стратегическое партнерство начинается с понимания того, с кем именно мы собираемся иметь дело.
Источник: "Китайская угроза"
